Живага Анна (mycruises) wrote,
Живага Анна
mycruises

Categories:

Театр. Симоновская сцена Театра им. Евгения Вахтангова. «Превращение»



Человек меняется каждые семь лет, прочитала я вчера в одной книге достаточно известное предположение. В жизни каждого есть периоды созидания, сохранения, изменения, углубления. Сегодня мне стукнуло 49 лет. Значит замыкается ещё один круг. Я уже замечала за собой, что в разные периоды жизни по разному относилась к одним и тем же вещам. Но так ли уж человек меняется? Мне, кажется иногда, что я стою на месте, а меняется микромир вокруг меня. Мне же остаётся под него подстраиваться, принимать таким, каков он стал, или огорчаться его переменам. Что касается изменений, вот хотя бы вопрос к самой себе: "Мягче я стала, менее категорична в высказываниях, или просто среди моих знакомых больше нет тех людей, к которым я была нетерпима?" Другие, я слышала, меняются резко, меняют работу, меняют хобби, и всё такое. А я... я вот начала прислушиваться к себе, чего раньше за мной не водилось.

превращение-03.jpg

Далее следует текст, написанный почти полгода назад. Впечатление от спектакля. Я не могу объяснить, почему так долго его не выкладывала, просто вчера подумала, что пора. Ну пора, значит пора. Выкладываю, не перечитывая.

________________________________________

Хочу написать ещё про один спектакль, идущий на Симоновской сцене театра имени Евгения Вахтангова. Заглавное фото принадлежит архиву театра. Других фотографий со спектакля не будет.

Если честно, пойти на "Превращение" Франца Кафки я приняла без особого энтузиазма, и согласилась только после того, как поняла, что спектакль хочет посмотреть сын. Мы последнее время очень редко видимся и тем более редко куда-то вместе ходим. А это был хороший повод и увидеться, и сходить, и обсудить.
Когда-то, когда мне было примерно столько же лет, сколько Владу теперь, я очень даже увлекалась театром абсурда. А тут вдруг испугалась, что ничего не пойму. Саму повесть я прочитала уже после спектакля.

Разглядывая потолок в попытке что-то там осознать

превращение-01.jpg

Для тех, кто не читал Кафку, из театральной программки: "Её сюжет можно пересказать одним предложением. Мелкий коммивояжёр Грегор Замза неожиданно превратился в отвратительное насекомое; в этом бедственном положении, в предельном одиночестве и глухом непонимании мира он заканчивает свои дни". Я уж совсем испугалась, что весь спектакль придётся лицезреть на сцене какое-нибудь меховое животное, наподобие переодетых в Нечто уличных актёров. Кто-нибудь станет спорить, что если на детском утреннике актёр играет роль задней части лошади, то совсем не важно, как его фамилия? А ведь помимо причины, о которой я писала выше, прийти на спектакль соблазняла возможность в очередной раз увидеть на сцене Владислава Демченко. Мы уже успели полюбить этого актёра по ролям в других спектаклях ("Дневник Анны Франк" и "Бавари"). Здесь он исполнял роль Грегора. А вот возможность увидеть перемещение по сцене несуразного костюма, вместо актёра, удручала.
Теперь можете забыть обо всём, что я написала выше. Минимум декораций, минимум костюмов, никаких жуков на сцене. Декорацией была стеклянная передвижная витрина, она же комната, в которую был заключён Грегор. Минимум костюмов - не значит минимум на теле, а только то, что они не были акцентированы и не занимали внимания зрителей. Никаких жуков - важный момент. Это сразу заставляет задуматься, а действительно ли Грегор Замза превратился? Может быть это только аллегория? А если и превратился, то почему? Никакие жуки не отвлекают внимания от текста и желания не пропустить ни слова. Понять причину чужой беды - шанс не попасть в такую же. Позже прочитала пожелание Франца Кафки, адресованное к художнику, который должен был иллюстрировать первое издание повести: "Мне пришло в голову, что художник захочет нарисовать само насекомое. Этого делать не надо, прошу Вас, не надо! Само насекомое изображать нельзя. Его нельзя нарисовать даже на дальнем плане..."
Весь спектакль мы слушаем хорошее чтение текста Франца Кафки. При желании даже можно прикрыть глаза. Какого-то особого действия Вы всё равно не увидите на сцене. Причина, по которой закрывать глаза не стоит - улыбка, подобие улыбки, или может быть это уже скульптура лица превратившегося - весь спектакль не сходившая с лица Грегора Занзы.
Ох уж, эта улыбка! Из текста: "Единственной в ту пору (до превращения) заботой Грегора было сделать все, чтобы семья как можно скорей забыла банкротство отца, приведшее всех в состояние полной безнадежности". В теперешнем своём состоянии Грегор опять единственный же сохранял самообладание и понимал, "что покамест он должен вести себя спокойно и обязан своим терпением и тактом облегчить семье неприятности, которые он причинил ей теперь". Семья страдала. Причём страдала как-то открыто и на показ, в то время, как Грегору, при одной только мысли, что всем членам семьи теперь придётся самим искать заработок, становилось жарко от стыда и от горя. Грегор всё слышал, всё понимал и страдал. Страдал и продолжал улыбаться виноватой улыбкой.
Каково это, иметь тело жука, а мысли и душу человека? Но "поскольку его не понимали, никому, в том числе и сестре, не приходило в голову, что он-то понимает других".
А что же семья? Какое-то время удавалось убеждать себя, что Грегор всё-таки член семьи, поэтому нужно во имя семейного долга подавить отвращение и терпеть, только терпеть.
Когда же терпение кончилось, его предали самым подлым образом, предположив, что Грегор всё равно уже не Грегор и от него надо попробовать избавиться. Все мечтали, чтобы он сам куда-нибудь исчез, избавил бы их от страданий и злых мыслей, а тогда бы они смогли "по-прежнему жить и чтить его память".

То же самое, но глазами жука

превращение-02.jpg

Если Вы только слушаете или читаете текст - это не так невыносимо. Но со сцены Вам улыбается Демченко (Грегор Замза). "О своей семье Грегор думал с нежностью и любовью. Он тоже считал, что должен исчезнуть".
Узнав о смерти Грегора, в тот же день семья поехала за город, обсуждая планы на будущее...
Сначала несколько смутила режиссёрская находка. Текст читался параллельно несколькими актёрами. Они как бы вторили друг другу. Но к этому быстро привыкаешь. Сам режиссёр Йозуа Рёзинг объясняет свой замысел той причиной, что для него остался вопрос, «кто рассказчик в "Превращении"; кто задаёт перспективу? Некий автор? Сам Грегор? Какой тогда Грегор: тот, что превратился в жука, или тот, кто рассказывает от его имени, воображая себя Грегором и жуком? Поэтому я для себя называю всех персонажей нашего спектакля "хор Грегора"».
Что же всё-таки произошло? Сместились понятия и ощущения? Внутреннее состояние человека вышло наружу, стало оболочкой, а сам человек забился, ушёл в себя? В прежнем своём состоянии Грегор воспринимал работу как рабство, но добросовестно выполнял ее на протяжении многих лет ради семьи. С радостью отдавал все деньги в дом, но не чувствовал теплоты от членов своей семьи. Он нёс бремя, как твердый панцирь на спине и этот панцирь стал его спиной. Превратившись в насекомое, Грегор испытывал боль и физическую, и моральную. Он стал жертвой внешних обстоятельств. А ощущение, что может быть всё-таки он это и заслужил, не покидало его. Превратившись в жука, Грегор остался человеком. Весь спектакль ждёшь, когда же члены его семьи, жуки в обличье людей, наконец-то превратятся в ЧЕЛОВЕКОВ. Этого так и не происходит.
Я, наверное, скажу сейчас странную вещь. Рада, что сначала посмотрела спектакль. Читала повесть потом, чтобы вспомнить некоторые нюансы и причесать мысли. А спектакль дал мне возможность, вернее, мне было легче, что я вижу на сцене живых "членов семьи Грегора", на которых могу вылить весь свой гнев. Всегда проще, если кто-то реальный, а не воображаемый, книжный, во всём виноват.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments